КАПИТАН СКЭТ: Знаем, — за индейку сам сойдешь, когда напьешься хорошенько? А, Джонсон?.. Спит уже… ФЛЭМИНГ: Но ты подумай, — двенадцать миль до берега, до бухты, где ждет, склонив седые мачты набок, корабль наш… между синих льдин! Так ясно его я вижу!.. КАПИТАН СКЭТ: Что же делать, Флэминг… Не повезло нам. Вот и все… ФЛЭМИНГ: И только двенадцать миль!.. Хозяин, — я не знаю — как думаешь — когда б утихла буря, могли бы мы, таща больных на санках, дойти? КАПИТАН СКЭТ: Едва ли… ФЛЭМИНГ: Так. А если б… Если б их не было? КАПИТАН СКЭТ: Оставим это… Мало ль, что можно допустить… Друг, посмотри-ка, который час. ФЛЭМИНГ: Ты прав, Хозяин… Шесть минут второго… КАПИТАН СКЭТ: Что же, мы до ночи продержимся… Ты понимаешь, Флэминг, ведь ищут нас, пошли навстречу с моря, — и, может быть, наткнутся… А покамест давай-ка спать… Так будет легче… ФЛЭМИНГ: Нет, — спать не хочу. КАПИТАН СКЭТ: Тогда меня разбудишь — так — через час. Не то могу скользнуть… скользнуть… ну, понимаешь… ФЛЭМИНГ: Есть, Хозяин.

(Пауза.)

Все трое спят… Им хорошо… Кому же я объясню, что крепок я и жаден, что проглотить я мог бы не двенадцать, а сотни миль, — так жизнь во мне упорна.