Все. Это все.

(Пауза.)

А в парке городском, там, в Лондоне, с какой-нибудь игрушкой, — весь солнечный, — и голые коленки… Потом ему расскажут…

(Пауза.)

Тихо все. Мне мнится: Флэминг по громадной глади идет, идет… Передвигая лыжи так равномерно, — раз, два… Исчезает… А есть уже не хочется… Струится такая слабость, тишина по телу…

(Пауза.)

И, вероятно, это бред… Я слышу… я слышу… Неужели же возможно? Нашли, подходят, это наши, наши… Спокойно, капитан, спокойно… Нет же, не бред, не ветер. Ясно различаю скрип по снегу, движенье, снежный шаг. Спокойно… Надо встать мне… Встретить… Кто там? ФЛЭМИНГ:

(входит)

Я, Флэминг… КАПИТАН СКЭТ: А!.. Пурга угомонилась, не правда ли?.. ФЛЭМИНГ: Да, прояснилось. Тихо…

(Садится.)

Шатер-то наш сплошь светится снаружи — опорошен… КАПИТАН СКЭТ: Есть ножик у тебя? Мой карандаш сломался. Так. Спасибо. Мне нужно записать, что ты вернулся. ФЛЭМИНГ: Добавь, что Джонсон не вернулся. КАПИТАН СКЭТ: Это одно и то же…

Пауза.

ФЛЭМИНГ: Наш шатер легко заметить, — так он светится… Да, — кстати — про Джонсона: наткнулся я на тело его. Ничком зарылся в снег, откинув башлык…