КАПИТАН СКЭТ: Вот мой, бери… ФЛЭМИНГ: Давай… Что же, я готов… Итак, — прощай, Хозяин, я вернусь с подмогой, завтра к вечеру, не позже… КАПИТАН СКЭТ: Прощай.

Флэминг уходит.

Да, — он дойдет… Двенадцать миль… к тому же пурга стихает… Помолиться надо… Дневник, — вот он, смиренный мой и верный молитвенник… Начну-ка с середины…

(Читает.)

"Пятнадцатое ноября; луна горит костром; Венера, как японский фонарик

(перелистывает)

Кингсли — молодец. Все будто играет, — крепкий, легкий… Нелады с собачками: Цыган ослеп, а Рябчик исчез: в тюленью прорубь, вероятно, попал Сочельник: по небу сегодня Aurora borealis

(перелистывает)

Февраль, восьмое: полюс. Флаг норвежский торчит над снегом… Нас опередили Обидно мне за спутников моих. Обратно…

(перелистывает)

Восемнадцатое марта. Плутаем. Санки вязнут. Кингсли сдал. Двадцатое: последнее какао и порошок мясной… Болеют ноги у Джонсона Мы все еще с ним говорим о том, что будем делать после, возвратившись". Ну, что ж… Теперь прибавить остается — Эх, карандаш сломался… Это лучший конец, пожалуй Господи, готов я. Вот жизнь моя, как компасная стрелка, потрепетав, на полюс указала, и этот полюс — Ты… На беспредельных Твоих снегах я лыжный след оставил.